Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

лоза

Воспоминания свидетелей Русской драмы



Колумбийский университет в Нью-Йорке выложил в открытый доступ записи устных воспоминаний русских людей, оказавшихся в эмиграции в результате революции и Гражданской войны.

По инициативе Радио Свободы в середине 1960-х годов несколько сотрудников Русской службы в течение двух лет собирали в Соединенных Штатах и в Европе рассказы о пережитом в годы русского лихолетья. На магнитофонных лентах были запечатлены голоса представителей различных имущественных и социальных слоев бывшей империи – судей, адвокатов, инженеров, актеров, писателей, журналистов, врачей, предпринимателей.

Среди 65 рассказчиков – художник Юрий Анненков, историк Сергей Пушкарев, актриса Екатерина Рощина-Инсарова, эсер Марк Вишняк, искусствовед Владимир Вейдле, вдова философа Татьяна Франк. Это была своего рода "история проигравших".

Часть собранных записей звучала в эфире "Свободы" в 1967-м, к 50-летию революции. Полностью некоторые рассказы передавались в недавние годы.

Добрые русские люди перезалили этот архив в ВК:

https://m.vk.com/wall-198722728_3621

97 аудиозаписей - живых повествований о том, чем
дышало русское общество в 1905-1920гг.

promo monop may 7, 2016 15:25 44
Buy for 10 000 tokens
Терские песни поют​* Трифон Романович Миронов и Константин Липатович Морозов из станицы Червлённой (оба 1892 г.р.). А по морю морю синему морю синему Хвалынскому там возбегивал червон корабль ровно тридцать было кораблей как один из них наперёд скоро бежит уж он нос держит по звериному уж он…
топор

Великий Князь Александр Михайлович о русско-японской войне

Из "Книги воспоминаний": "Бесцельно пересказывать вновь эпопею русско-японской войны. В течение восемнадцати месяцев мы шли от одного поражения к другому. Когда она окончилась, и Витте удалось заставить японцев принять довольно сносные условия мира, наши генералы заявили, что, если бы у них было больше времени, они могли бы выиграть войну. Я же полагал, что им нужно было дать двадцать лет для того, чтобы они могли поразмыслить над своей преступной небрежностью. Ни один народ не выигрывал и не мог выиграть войны, борясь с неприятелем, находившимся на расстоянии семи тысяч верст в то время, как внутри страны революция вонзала нож в спину армии.
Мое личное участие в войне 1904-5 гг. оказалось весьма неудачным. В феврале 1904 г. Государь возложил на меня задачу организовать так называемую «крейсерскую войну», имевшую целью следить за контрабандой, которая направлялась в Японию. Получив необходимые данные из нашей контрразведки, я выработал план крейсерской войны, который был утверждать советом министров и который заключался в том, что русская эскадра из легко вооруженных пассажирских судов должна была иметь наблюдение за путями сообщения в Японию. При помощи своих агентов, я приобрел в Гамбурге у «Гамбург-Американской линии» четыре парохода по 12.000 тонн водоизмещения. Эти суда, соединенные с несколькими пароходами Добровольного Флота, составляли ядро эскадры для крейсерской войны. Они были снабжены артиллерией крупного калибра и были поставлены под начальство опытных и бравых моряков.
Замаскировав движение избранием направления, казавшегося coвершенно невинным наша флотилия появилась в Красном море как раз во время, чтобы захватить армаду из 12 судов, нагруженных огнестрельными припасами и сырьем и направлявшихся в Японию. Добытый таким образом ценный груз возмещал расходы, понесенные на выполнение моего плана. Я надеялся получить Высочайшую благодарность. Однако наш министр иностранных дел бросился в Царское Село с пачкой телеграмм: в Берлине и в Лондоне забили тревогу. Британское министерство иностранных дел выражало «решительный протест, Вильгельм II шел еще дальше и отзывался о действиях нашей эскадры, как «о небывалом акте пиратства, способном вызвать международные осложнения».
Получив вызов по телефону, я поспешил в Царское Село и застал Никки и министра иностранных дел в полном отчаянии. Дядя Алексей и адмирал Авелан сидели в креслах тут же с видом напроказивших детей, пойманных за кражей сладкого. В роли «дурного мальчика», соблазнившего их на этот поступок оказался я, и все стремились возложить на меня всю ответственность за происшедшее. Никки, казалось, забыл, что идея «крейсерской войны» родилась в его присутствии, и он выразил тогда свое полное согласие на ее осуществление. Теперь он требовал объяснений.
- Какие же объяснения? - воскликнул я, искренно удивленный: - С каких пор великая держава должна приносить извинения за то, что контрабанда, адресованная ее противнику, не дошла по назначению? Зачем мы послали наши крейсера в Красное море, как не с целью ловить контрабанду? Что это война или же, обмен любезностями между дипломатическими канцеляриями?
- Но разве, Ваше Высочество, не понимаете,- кричал министр иностранных дел, впавший, по-видимому, в окончательное детство.- Мы рискуем тем, что нам будет объявлена война Великобританией и Германией. Разве вы не понимаете, на что намекает Вильгельм в своей ужасной телеграмме?
- Нет, не понимаю. Более того, я сомневаюсь знает ли сам германский император, что он хотел выразить своей телеграммой. Мне ясно только одно: он по обыкновению ведет двойную игру. Друг он нам или не друг? Чего же стоят его рассуждения о необходимости единения всех белых пред лицом желтой опасности?
- Вы видите, - продолжал кричать министр иностранных дел: - Его Высочество совершенно не отдает себе отчета в серьезности создавшегося положения. Он даже старается оправдать действия своей эскадры.
«Своей эскадры» - я взглянул на адмирала Авелана и дядю Алексея. Мне казалось, что они будут достаточно мужественны, чтобы опровергнуть этот вздор, но они оба молчали. Таким образом, я оказался в роли зачинщика, а они в роли детей, которых направили на ложный путь.
- Сандро, я принял решение, - сказал твердо Никки: - ты должен немедленно распорядиться, чтобы твоя эскадра освободила захваченные в Красном море пароходы и в дальнейшем воздержалась от подобных действий.
Я задыхался от унижения. Я думал об офицерах и команде наших крейсеров, которые так гордились тем, что им удалось совершить, и ожидали поощрения. Предо мною мелькнуло ненавистное лицо Вильгельма, который торжествовал свою победу. А мои бывшие друзья в Токио. Как будет смяться умный граф Ито!
В обычное время я подал бы в отставку и отказался бы от всех моих должностей, включая начальника Главного управления портов и торгового мореплавания. Но Великий Князь не имел права покидать своего Государя в тяжелое время. Подавив горечь, я подчинился..." (Продолжение - в комментариях).